бал мастер и маргарита

Ответ от Liudmila Sharukhia[гуру]
В развитии сюжета эпизод бала является кульминацией: это перелом в судьбе мастера и Маргариты (роман о любви) , это и апофеоз могущества Воланда (“жестокий” роман). Сцена бала у сатаны как бы стягивает воедино все романные узлы “московского романа”. Однако это не единственная его роль: кульминационность эпизода, скорее, создаёт атмосферу напряжения для более пристального внимания к внутренней, ассоциативной стороне эпизода, которая “подключает” ещё одну часть “Мастера и Маргариты” — античный роман. Об этом далее, но сначала важно определить контекст сцены бала.
“Ежегодно мессир даёт один бал. Он называется весенним балом полнолуния, или балом ста королей... Так вот-с: мессир холост... — нужна хозяйка... Установилась традиция, что хозяйка должна непременно носить имя Маргариты. Сто двадцать одну Маргариту обнаружили мы в Москве — ни одна не подходит”.
В этом обстоятельном объяснении важно всё. Во-первых, сатане необходима земная хозяйка с живой душой. Не случайно и имя Маргарита, которое означает “жемчужина”. В гностической литературе так называлась драгоценная человеческая душа, или Душа Мира — София, которую приходил освободить из плена сатанинского дракона и возвратить в область божественного света гностический Спаситель. Маргарита у Булгакова, напротив, добровольно соглашается отдать свою душу дьяволу. Это сразу наводит на мысль о “перевёрнутости”, амбивалентности смыслов в эпизоде: Маргарита играет не ту роль, которую обусловливает имя. Поддерживает эту мысль и символ луны (“бал полнолуния”), ведь у Булгакова образ луны — повторяющийся мотив искажённого света. Важны и ассоциации, связанные с самим понятием “бал у сатаны”. С одной стороны, бал — привычное светское развлечение, но это — “у сатаны” — вкладывает в него мистический религиозный смысл, наслаивая и углубляя внутренний смысл понятия. “Бал у сатаны” — это переплетение, синтез реального и сверхъестественного, это граница двух миров, где всё “наоборот”. Так же “наоборот” согласуется мистика и торжественность сцены бала с предваряющим её эпизодом, чисто иронически представляющим свиту Воланда. Но за этой возможностью “переключения” от иронии к пафосу — необходимая Булгакову метаморфоза, то есть преображение. Это ключевое слово для эпизода бала у сатаны, с помощью которого можно попытаться вскрыть внутреннюю его сущность, двигаясь от “строчки к строчке”Сначала описание бала ведётся относительно Маргариты. Она — королева и своеобразный центр повествования, сам же Воланд появляется в конце бала. Таким образом, эпизод получает естественное напряжение, связанное с ожиданием смысловой развязки.
Воланд приходит, принося с собой не только смерть и кровь, но — торжество возмездия. Он даёт последний, завершающий аккорд балу, провозглашая смерть залогом будущей жизни. Зло, по Воланду, — неотъемлемая часть мироздания вообще. Не случайно в конце эпизода появляется языческий мотив, заключённый в последней перед “всеобщим тлением” фразе: “Не бойтесь, королева, кровь давно ушла в землю. И там, где она пролилась, уже растут виноградные гроздья”.
Итак, можно подытожить, что эпизод бала у сатаны не только “дорисовывает” центральный в романе образ Воланда, “озвучивает” его философию, не только показывает жертвенность Маргариты... Это, думается, побочная его функция. Главное — фантастический эпизод бала представляет собой скрытую метафору сцепления жизни и смерти. Примерно на пятнадцати страницах Булгаков разворачивает целую мифологическую картину мира. Заранее обозначены два полюса: Маргарита (душа) , ассоциирующаяся с христианским мученичеством, и Воланд (кровь) , напоминающий о языческом мировосприятии; и логика развития событий чётко обозначена движением от праха (небытия) к воскрешению (мнимому) , а затем к смерти и тлению, обещающему жизнь вечную. Получается композиционный, замкнутый круг. Но важно, что у Булгакова смерть в конце более торжественна и, если хотите, жизнеутверждающа, чем воскресение в начале.