богоискательство это

Ответ от Helga[гуру]
БОГОИСКАТЕЛЬСТВО начало проявлять себя еще накануне первой революции, но широко развернулось лишь в последовавшие за поражением революции годы реакции, когда мелкобуржуазная интеллигенция «устала» от борьбы с царизмом и, напуганная наступлением рабочего класса, разочаровалась в своих революционных идеалах. Носителями богоискательства в его наиболее чистом виде выступила группа декадентов (см. «Декадентство»), возглавлявшаяся Д. С. Мережковским, З. Н. Гиппиус и Д. В. Философовым. Помимо группы Мережковского к этому течению примыкал ряд лиц, выступавших приверженцами богоискательства с различными оговорками. Почти каждое из таких лиц являлось идеологом особой «разновидности» богоискательства: Н. М. Минский , Н. А. Бердяев, С. Н. Булгаков, В. В. Розанов и др. Всем им было обще «искание бога» и стремление обосновать в связи с этими поисками новое религиозное сознание. Богоискатели противопоставляли материалистическому принципу необходимости и закономерности свое утверждение «абсолютной свободы и абсолютного бытия человеческой личности — в боге» (Мережковский). «Люди поклоняются богу не только потому, что без него нет истины, но и потому, что без него нет счастья» (Минский). Богоискатели провозглашали «рыцарскую верность богу — отцу своему родному» (Бердяев). Стержневая идея богоискательства — бессмертие человеческой души. «Я знаю, что умру, но хочу жить и после смерти» — писал Мережковский. «Ежели я — не более чем явление, пузырь, сегодня вскочивший на поверхности неведомой стихии, чтобы завтра лопнуть, то уж лучше бы мне ничего не знать, чем, зная это, согласиться на такой же бессмысленный позор и ужас». Богоискатели находили в религии трансцендентный выход из «эмпирической безысходности» — смерти, уничтожающей личность.
Под знаменем богоискательства группа гордых «аристократичностью своего духовного происхождения» интеллигентов совершала поход «со Христом — против рабства, мещанства и хамства». Они критиковали: материализм, превращающий человека в раба необходимости («фортепианную клавишу»); марксизм, «ради чечевичной похлебки умеренной сытости» отказывающийся от божественного первородства; социал-демократию, впадающую в мещанство, «плебейскую обиду на мир» и «подпольную озлобленность». Всему этому они противопоставляли грядущую «боговластную общественность», несущую абсолютную свободу человеческой личности. Социальные корни богоискательства, его несостоятельность и реакционность были вскрыты Г. В. Плехановым, заклеймившим в своей полемике с богоискателями их «евангелие от декаданса». Плеханов показал, что та роковая антиномия свободы и необходимости, в к-рой беспомощно запутались богоискатели, уж давно и достаточно удовлетворительно разрешена наукой. Он показал также, что ненависть богоискателей к мнимому мещанству рабочего класса вытекает из того же источника, что и адресуемое сытым буржуа голодному пролетарию обвинение в «грубом материализме». Этот буржуа не в состоянии понять, что экономическая борьба современного пролетариата есть борьба за раскрепощение человеческой личности и ее всестороннее развитие. «В их презрении к мещанству голодного пролетария, — возмущенно восклицал Плеханов по адресу богоискателей, — обнаруживается мещанство, — истинное, неподдельное мещанство! — сытого буржуа». Что же касается болезненного интереса богоискателей к проблеме смерти, то этот интерес рассматривался Плехановым как результат того крайнего индивидуализма, при котором вопрос о личном бессмертии становится центральным пунктом миросозерцания. Богоискателям чуждо великое чувство, порождаемое сознанием единства человека с природой. «Современные религиозные искатели, — говорит Плеханов, — апеллируют к потустороннему фантому именно потому, что в их опустошенных душах чувство это или совсем отсутствует, или является крайне редким гостем». Не понимая окружающего их человеческого мира, не видя возможности изменения условий общественной жизни, индивидуалисты начинают страдать тем «духовным одиночеством" спасения от которого они ищут в религии